Вы со мной знакомы близко я приветливая скачать

Кошка — стих, текст читать. Вы со мной знакомы близко.

вы со мной знакомы близко я приветливая скачать

Кошка. Вы со мной знакомы. близко. Я приветливая киска. Лэпбуки на МААМ: купить лэпбук, скачать шаблоны; Насекомые и пауки. 2-я группа раннего возраста (года) Воспитатель. Как вы думаете, где мяукает кошка? Вы со мной знакомы близко. Я приветливая киска. Вы со мной знакомы близко. Я – приветливая киска. . Лэпбуки на МААМ: купить лэпбук, скачать шаблоны · Консультации для.

Развивать кругозор, мышление и интерес. Воспитывать любовь и бережное отношение к животным. Ребята, сегодня мы с вами продолжим наше путешествие в мир животных. Прошлый раз мы с вами побывали в гостях у медведя. Скажите, медведь, какое это животное?

вы со мной знакомы близко я приветливая скачать

А где он живет? А сегодня поговорим о животных, живущих с человеком. А как называют таких животных? Так вот мы поговорим о домашних животных. Ребята, а каких домашних животных вы знаете? Лошадь, корова, овца, коза, свинья и др. Но мы будем говорить о тех животных, которые живут в городских квартирах.

Но тут уж ничего не поделаешь, я таков, каков. Несмотря на смиренный тон, он выглядел совершенно довольным. До меня наконец дошло, что Лев хочет мне понравиться. Это, по правде сказать, было чертовски приятно. Сам я никогда не предпринимаю специальных усилий, чтобы понравиться другим людям, но очень люблю, когда они сами стараются меня очаровать.

Такая вот специфическая разновидность тщеславия, заменяющая мне стремление к власти и прочие полезные в быту симптомы гордыни. Лев как будто прочитал мои мысли. Во всяком случае, он вдруг ослепительно улыбнулся и, понизив голос до доверительного полушепота, признался: Дескать, смотрите, сколь многого я добился, и сколь неудовлетворительным полагаю сей блестящий результат.

Похоже, я хочу с вами подружиться. И был честен как. Йозеф, принеси, пожалуйста, ключ. Уже знакомый мне карлик появился из-за черной шторы, стремительно пересек комнату, вышел и почти сразу вернулся.

В руках у него аккуратный сверток. Йозеф положил ее на стол и исчез. То есть теоретически я понимаю, что карлик просто отправился в свое укрытие, но отследить его путь к окну мне не удалось.

Хотя я вроде бы вовсю на него — не таращился, конечно, но косился с усердием. Лев тем временем развернул упаковку и протянул мне внушительных размеров ключ из желтого металла. Лаконичный, почти лишенный украшений, он, тем не менее, был завораживающе красив, вернее, гармоничен и соразмерен — вроде ничего особенного, а глаз отвести невозможно, как невозможно бывает порой отвернуться от текущей воды или огня в камине.

Фотография, которую дал мне Карл, несомненно, изображала именно этот ключ, но впечатления не передавала. Возможно, вы знаете, что в нашем Национальном техническом музее крупнейшая в мире коллекция ключей.

Одно время я был дружен с хранителем. Лев едва заметно поморщился, мне показалось, он решил, что сказал лишнее, и теперь был собой недоволен. Пан Иржи, к сожалению, не испытывает ко мне дружеского расположения. Беда в том, что я слишком похож на своего отца, с которым они когда-то не поладили.

вы со мной знакомы близко я приветливая скачать

Говорят, просто одно лицо, сам-то я его совершенно не помню… А вы, выходит, знакомы с паном Шнипсом? Мне показалось, что он очень искренне обрадовался. Что ж, похоже, задачи впарить мне фуфло у него.

Кошка (Васил Стоянов) - Стихи для детей - Страна Мам

Не хотелось бы вот так сразу расстаться с иллюзиями. Через неделю-другую — еще куда ни шло. А все же экспертиза не помешает. Не хотелось бы невольно обмануть Карла Оттовича.

вы со мной знакомы близко я приветливая скачать

Я, как принято говорить в подобных случаях, давний поклонник его таланта. В прошлом году специально летал в Любек, когда он играл там Букстехуде.

Ключ из желтого металла

Одно из самых мощных переживаний в моей жизни, поверьте. По правде сказать, я на все форумы кагофилов подписался, когда узнал о его коллекции. Мне было приятно следить за этой, мало кому известной стороной его жизни.

И ключ этот я достал специально для.

  • Кошка (Васил Стоянов)
  • «Кошка в гостях у ребят». Развлечение в 1-й младшей группе
  • Презентация к уроку по музыке "Кошкины песни"

И обмен затеял только потому, что не считаю себя вправе навязывать ему столь ценный подарок. По крайней мере, не. Хотя, конечно, любезно предложенный им букварь из Бердичева займет достойное место в моей коллекции. Действительно чрезвычайно ценный экземпляр. Я-то был готов отдать ключ на любых условиях, но тут мне повезло. И вот представьте, каково мое положение в сложившихся обстоятельствах. Меньше всего на свете я хотел бы сейчас оказаться жуликом, пусть даже и невольным.

Провести экспертизу для меня — дело чести. И один из крупнейших экспертов — вот он, рядом, под носом. В ста километрах от Праги, если быть точным — вы же в курсе, что пан Шнипс вышел на пенсию и переехал в Йиглаву? Проблема в том, что я не могу воспользоваться его услугами. Он обо мне слышать не хочет. Уж не знаю, чем мой покойный батюшка ему насолил, но исправить ничего не могу.

А вас, как я понимаю, старик примет с распростертыми объятиями. Если они с Карлом не успели рассориться за прошедшие сутки. А потом приходите ко.

Я нынче после обеда улетаю, совсем ненадолго, вернусь в среду. Вот в среду вечером и приходите. Я почему-то сразу представил, как Лев взлетает, стремительно набирая высоту, и, покружив над пражскими крышами, скрывается в облаках. И только потом заподозрил, что он все-таки имеет в виду обычный авиаперелет.

Хотя, конечно, шут его знает. Заодно покажу вам свою коллекцию. Но я имел в виду другую коллекцию. Вопреки моим давешним жалобам, среди собранных в этом доме человеческих экземпляров попадаются довольно занятные. По крайней мере, первые пару часов вам будет интересно. Лев лукаво улыбнулся краешком рта и звонко чихнул.

Классный час «Наши домашние животные» для обучающихся младших классов, ФГОС

Прекрасная, я считаю, вышла кода. Карлик Йозеф проводил меня к выходу и тщательно запер дверь. Я перешел дорогу и остановился, чтобы как следует рассмотреть дом Черногука, а запоры все еще лязгали, перекрывая ропот туристических стад. Дом, к слову, мне понравился — цвета подгнившего абрикоса, довольно высокий, в три этажа, очень узкий, всего на четыре окна фасад, крыша с крутыми скатами.

Сам бы в таком с удовольствием поселился, чего уж. В отель я вернулся в состоянии лирической отрешенности, которое обычно сопутствует финальной стадии правильно протекающего похмелья — в смысле, когда мне удается хорошо выспаться, выпить литра два воды, принять ванную и позавтракать, не сделав при этом ни глотка спиртного, даже ложку коньяку в кофе не плеснув.

Поначалу жизнь представляется мне тяжелым и безрадостным механическим трудом, однако страдания мои окупаются с лихвой, через пару-тройку часов тело переполняет необычайная легкость, душа влюбленно шепчет ему: В такие моменты я целиком и полностью принимаю и даже одобряю мироустройство в целом и каждую его составляющую в частности, включая себя. Идеальное состояние, по уму, мне бы следовало пребывать в нем всегда, но это, увы, невозможно по техническим причинам — даже напиваясь ежевечерне, я обеспечу себе не больше двух часов хрустального послеполуденного блаженства.

Да и то без гарантий. Единственное что плохо — в таком состоянии я не только почти счастлив, но и совершенно не приспособлен к пребыванию в материальном мире.

Я совершенно не принимаю его всерьез; размеры объектов и расстояние между ними кажутся мне достойными внимания элементами дизайна, но корректировать собственную траекторию с учетом этих факторов и избегать опасных столкновений с твердыми участками реальности удается далеко не.

Вот и в холле я немедленно споткнулся о вытянутые ноги какого-то постояльца. Бедняга только-только развалился в кресле с чашкой кофе, черной английской сигаретой и несгибаемым намерением извлечь из кондиционированного воздуха как можно больше бесплатного Интернета — и тут в его личное пространство грубо вторгся.

Хотя сияющие в свете гостиничных ламп ярко-зеленые ботинки мог бы, честно говоря, заметить еще с улицы. И вызывающе алый свитер.

вы со мной знакомы близко я приветливая скачать

И уж тем более полосатый, как оса, шарф немыслимой длины, один конец которого обвился вокруг кресла, а другой дополз аж до кадки с фикусом и теперь критически озирал ее, словно бы прикидывая, имеет ли смысл продолжать экспансию. Катастрофа, к счастью, не состоялась. Я споткнулся, но не грохнулся на пол. Моя жертва взвыла, коротко и деловито, но, судя по всему, не от боли, а от неожиданности. Во всяком случае, от моих извинений незнакомец добродушно отмахнулся — дескать, пустяки.

У него было узкое лисье лицо с острым подбородком; крупный, по-боксерски искривленный нос выглядел инородным предметом, аксессуаром, взятым напрокат — ненадолго, всего на день, а потому выбранным наспех. Картину довершали тонкие изогнутые угольно-черные брови, достойные украшать физиономию опереточного злодея, и разноцветные глаза — круглый, простодушный голубой и полуприкрытый, мечтательный карий.

В целом, объект моей невольной агрессии являл собой весьма освежающее зрелище — совершенно обескураживал и одновременно украшал обстановку. Вдохновленный встречей с прекрасным и целым корытом вполне пристойного эспрессо, я уединился в номере и принялся за дела. Преодолев отвращение к телефонным беседам с незнакомцами, дозвонился до пана Шнипса. Он не говорил по-русски, зато неплохо изъяснялся по-английски; вопреки моим опасениям, наших общих познаний хватило, чтобы договориться.

Имя Карла произвело воистину магическое действие, старик не только сразу согласился принять меня в любое время, но и подробно разъяснил дорогу, присоветовав заодно недорогую и, по его уверениям, приличную контору по аренде автомобилей. Я не стал переоценивать свои возможности и назначил встречу на завтра. Похмельная отрешенность — дело хорошее, кто бы спорил, но для вождения автомобиля по незнакомым дорогам не подходит. Зато писать в таком состоянии — одно удовольствие.

Поэтому я отправил Карлу SMS: Отправив письмо, я взглянул на часы и глазам не поверил: Я ведь знаю, у тебя где-то осталась возлюбленная, и ты навещаешь ее раз в полгода, чтобы опять поссориться с. Конечно, это очень мило с твоей стороны, если ты хочешь хранить верность своей странной приятельнице, но позволь мне не принимать этого так уж всерьез. Я вообще подозреваю, что ты принимаешь любовь очень уж всерьез.

Ну и люби себе на свой идеальный лад сколько угодно, это твое дело, об этом мне не надо заботиться. А заботиться мне надо о том, чтобы ты немножко понаторел в маленьких, легких, житейских искусствах и играх, в этой области я твоя учительница и буду тебе лучшей учительницей, чем твоя идеальная возлюбленная, можешь не сомневаться!

Тебе не мешало бы поспать с какой-нибудь красивой девушкой, Степной волк. И точно так же, как ты ленился учиться танцевать, пока чуть не упустил время, ты ленился учиться любить. О, любить идеально, трагически -- это ты, друг мой, умеешь, конечно, как нельзя лучше, не сомневаюсь, что да, то да!

Теперь ты научишься любить еще и обыкновенно, по-человечески. Почин-то уж сделан, скоро тебя можно будет пустить на бал. Только вот бостон надо будет тебе еще выучить, этим и займемся завтра. Я приду в три часа.

Кстати, как тебе понравилась здешняя музыка? До сих пор ты терпеть не мог всей этой танцевальной и джазовой музыки, она была для тебя недостаточно серьезна и глубока, а теперь ты увидел, что ее вовсе не нужно принимать всерьез, но что она может быть очень милой и завлекательной.

Между прочим, без Пабло всему этому оркестру грош цена. Он их ведет, он им поддает жару. Если граммофон губил атмосферу аскетичной духовности в моем кабинете, если американские танцы врывались в мой цивилизованный музыкальный мир, как какая-то помеха, как что-то чужое и разрушительное, то и в мою так четко очерченную, так строго замкнутую доселе жизнь отовсюду врывалось что-то новое, страшное и сумбурное.

Трактат о Степном волке и Гермина были правы в своем учении о тысяче душ, наряду со всеми прежними во мне ежедневно обнаруживались какие-то новые души, они ставили требованья, поднимали шум, и я четко, как на картине, увидел в каком самообмане пребывал до сих пор.

Придавая значение лишь тем считанным своим способностям и навыкам, в которых случайно оказался силен, я нарисовал портрет Гарри и жил жизнью Гарри, который был всего-навсего очень тонким специалистом по части поэзии, музыки и философии, а все остальное в своей личности, весь прочий хаос своих способностей, инстинктов, устремлений воспринимал как обузу и окрестил Степным волком.

Между тем это освобождение от самообмана, этот распад моей личности отнюдь не были всего лишь приятным и занятным приключеньем, а были, напротив, порой остроболезненны, порой почти нестерпимы. Поистине адски звучал порой граммофон в этом окруженье, где все было настроено на совсем другие тона. И подчас, отплясывая уанстепы в каком-нибудь модном ресторане, среди всех этих элегантных бонвиванов и авантюристов, я казался себе изменником, предавшим все, что было у меня в жизни святого и дорогого.

Оставь меня Гермина хоть на неделю в одиночестве, я незамедлительно пустился бы наутек от этих смешных потуг на бонвиванство. Но Гермина всегда была рядом; хотя я видел ее не каждый день, она зато неизменно видела меня, направляла, охраняла, разглядывала -- и все мои яростные мысли о бунте и бегстве с усмешкой угадывала по моему лицу.

«Поиграем с Кошкой-мамой». Развлечение в младшей группе

По мере разрушения того, что я прежде называл своей личностью, я начал понимать, почему я, несмотря на все свое отчаяние, так ужасно боялся смерти, и стал замечать, что и этот позорный и гнусный страх смерти был частью моего старого, мещанского, лживого естества. Этот прежний господин Галлер, способный сочинитель, знаток Моцарта и Гете, автор занимательных рассуждений о метафизике искусства, о гении и трагизме, о человечности, печальный затворник своей переполненной книгами кельи, был подвергнут последовательной самокритике и ее не выдержал.

Этот способный и интересный господин Галлер ратовал, правда, за разум и человечность и протестовал против жестокости войны, однако во время войны он не дал поставить себя к стенке и расстрелять, что было бы логическим выводом из его мыслей, а нашел какой-то способ существования, весьма, разумеется, пристойный и благородный, но какой-то все-таки компромисс.

Он был, далее, противником власти и эксплуатации, однако в банке у него лежало множество акций промышленных предприятий, и проценты с этих акций он без зазрения совести проедал. И так было во. Ловко строя из себя презирающего мир идеалиста, грустного отшельника и негодующего пророка, Гарри Галлер был, в сущности, буржуа, находил жизнь, которую вела Гермина, предосудительной, сокрушался о ночах, растраченных в ресторанах, о просаженных там талерах, испытывал угрызения совести и отнюдь не рвался к своему освобожденью и совершенству, а наоборот, всячески рвался назад, в те удобные времена, когда его духовное баловство еще доставляло ему удовольствие и приносило славу.

Точно так же вздыхали об идеальных довоенных временах презираемые и высмеиваемые им читатели газет, потому что это было удобнее, чем извлечь какой-то урок из выстраданного. Тьфу, пропасть, он вызывал тошноту, этот Гарри Галлер! И все-таки я цеплялся за него или за его уже спадавшую маску, за его кокетство с духовностью, за его мещанский страх перед всем беспорядочным и случайным к чему принадлежала и смерть и язвительно-завистливо сравнивал возникающего нового Гарри, этого несколько робкого и смешного дилетанта танцзалов, с тем прежним, лживо-идеальным образом Гарри, в котором он, новый Гарри уже успел обнаружить все неприятные черты, так возмутившие его тогда, у профессора, в портрете Гете.

Он сам, прежний Гарри, был точно таким же по-мещански идеализированным Гете, этаким героем с чересчур благородным взором, светилом, которое сверкает величием, умом и человечностью, как бриллиантином, и чуть ли не растрогано благородством своей души! Сильно, однако, пообветшал, черт возьми, этот прелестный образ, в очень уж развенчанном виде представал ныне идеальный господин Гарри!

Он походил на сановника, ограбленного разбойниками, который остался в драных штанах и поступил бы умней, если бы теперь вошел в роль оборванца, но вместо этого носит свои лохмотья с такой миной, словно на них все еще висят ордена, и плаксиво притязает на утраченную сановность.